Властитель - Страница 20


К оглавлению

20

— Мать честная… Да это же Гагарин… Точно! Юрий Гагарин!..

В это время из умывальни вышли американцы. Довольные. Шестеро. Потирая кулаки, Иванов заметил на ботинке одного кровь и похолодел — они что, вшестером одного японца месили? Он хоть живой?!.

Маленькое тело, лежащее в луже крови в углу, он заметил не сразу. Просто в нос ударил резкий запах мочи. Пошёл на него и наткнулся. На Суэцугу не было живого места. Да ещё эти сволочи на него и помочились. Не обращая внимания на вонь, сержант торопливо ухватил япошку за руку, втащил в одну из кабинок, включил воду. От резкой боли японец очнулся и зашипел, его кулаки сжались, но рассмотрев, что это не его мучители, он пробормотал:

— Отойди, я сам.

— Живой? Кости целы?

— Вроде бы… Ты кто? Немец, поляк? Румын, венгр?

— Русский я. Сейчас одежду принесу, сменишь. А потом мы с этими «союзничками» побеседуем…

— Не надо. Это позор для воина. Я разберусь с ними сам.

— Позор, когда шестеро на одного. Так что не вопи. Здесь тебе не Земля.

— Я самурай в двенадцатом поколении… — начал было тот, но задохнулся и ухватился за бок.

Иванов присвистнул:

— Похоже, паря, тебе ребро сломали. Надо бы в санчасть.

— Уйди, русский. Я сказал — сам!

— Сам так сам. Только одежду я тебе принесу…

Михаил вытащил из стоящего в углу шкафчика сменный комплект, положил на лавочку. Брызги воды, бьющего по комбинезону Такэтори, долетели до голой руки, и Иванов вздрогнул — та была ледяной. Сдурел он, что ли?! Дёрнулся было, но тут бывший камикадзе начал разжимать кулак. «А, холодный душ принимает, чтобы в себя быстрей прийти», — понял Михаил. Пожал плечами, вышел из умывальни, встреченный удивлёнными взглядами. Окинул казарму взглядом — в углу по-прежнему сидели Гагарин и Марсейль. Немец обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону, что-то повторяя. Рядом сидел Нестеров, стояли ещё четверо с пришибленным видом, не поймёшь какой национальности. Из другого угла донёсся громкий смех — давешние американцы, избившие японца чуть ли не до смерти, над чем-то ржали. Иванов мгновенно вскипел — шестеро на одного. Сволочи, подонки! Не зря со Вторым фронтом тянули…

Прочный ботинок вынес челюсть одному, кулак врезался в солнечное сплетение второго. Остальные не успели очнуться, как град ударов свалил их с коек:

— Что, суки?! Шестеро на одного?

— Ну ты, сволочь…

Кто-то попытался подсечь Иванова ударом снизу, но тот увернулся и с маху впечатал каблук прямо в коленную чашечку. Янки дико заорал, но время было потеряно — остальные успели подняться и броситься на него. Пришлось бы несладко, но, не растерявшись, сержант заорал:

— Наших бьют!

И тут произошло неожиданное — к нему бросились все: русские, немцы, англичане, даже Суэцугу, который еле двигался, хромал к сбившимся в кучу курсантам. Янки замерли от удивления, а потом было поздно. Их били от души и на совесть… Разошлись, когда те уже не подавали признаков жизни. Впрочем, народ успокоился быстро. Последний отошёл японец, плюнув на самого здорового. За спиной Михаила кто-то пробурчал:

— Так им, сволочам, и надо! За Хуссейна…

Утро началось с построения. Окинув взглядом синие от синяков физиономии американцев и японца, державшегося за бок, давешний подполковник усмехнулся, потом, чётко выговаривая слова, произнёс:

— Выпустили пар? Теперь запомните — ещё одна такая разборка, искать виноватых не буду. Сразу на уничтожение. Всем ясно?

— Так точно!..


— Господа, я обеспокоен поведением императора.

Все собравшиеся в уютном кабинете роскошного ресторана в центре метрополии согласно закивали в ответ. Они знали друг друга не один год. Принадлежали к цвету аристократии империи, к самым знатным семьям. Их плечи украшали пышные эполеты высших военных званий: адмиралов и генералов. Кроме того, их объединял возраст. Ещё крепкие, но пожилые. Морщины на лицах, седые волосы, у кого они остались. Оратор между тем продолжал:

— Проклятый выскочка Стамп подсунул правителю эту бредовую идею — оживить мертвецов с варварской планетки. Ладно бы, если б на пару-тройку сражений. Они сдержали «остроухих», и хорошо. Но зачем обучать их дальше? Пушечное мясо, вот кто такие эти варвары! А император носится с ними, словно мамаша со своими детьми! Подумать только — посадить на кол самого Ривза! И за что?! За то, что тот хотел осадить этих выскочек с куска грязи! Адмирал специально отдал невыполнимый приказ, чтобы уничтожить неформальных лидеров этих оживших мертвецов. Он знал, что будет либо отказ, что автоматом отдавало варваров в руки военного трибунала, как бунтовщиков. Либо, если те решатся, то погибнут от руки врагов. Но кто-то успел сообщить Стампу, тот добрался до самого Грема Злобного. И вот печальный, и, главное, несправедливый итог — заслуженный адмирал, относящийся к высшим фамилиям, на колу. А варвары — обучаются пилотированию кораблей! Ломается столь долго лелеемая нами кастовость и преемственность фамилий! Попираются вековые обычаи!..

Его прервал спокойный голос с края стола:

— И что вы предлагаете? Кроме пустой болтовни?

Оратор осёкся, взглянул на прервавшего пылкую речь:

— Кто это? Вы, Лимс? Понятно… Я предлагаю осадить и Стампа, и императора. В конце концов, именно мы, аристократы, становой хребет империи! И государь обязан проявить уважение к нашим титулам и званиям, в конце концов!

— Бунт?!

— Нет! Ни в коем случае! Я всего лишь считаю, что мы должны притормозить варваров. Пусть эти ожившие мертвецы учатся. Но ни один из них не должен попасть в экипаж с гражданами империи. Только на своих кораблях, под командованием своих офицеров. А уж куда послать такие флотилии — вы знаете…

20